В нынешнем году победителем трех престижных беларусских литературных премий – имени Ежи Гедройца, Алеся Адамовича, а также Марии и Александра Стагановичей – стал писатель Дмитрий Бартосик за свою книгу «Быў у пана верабейка гаварушчы...» . В рубрике «Проба автопортрета» беседуем с автором о его молодости, литературном творчестве и личной жизни.

 Арамаис Миракян
Арамаис Миракян
Журналист, переводчик, писатель

О предках и детстве

Я родился в Рыбинске, к которому моя семья не имеет никакого отношения. Мать родом из Нижнего Новгорода. Прадед был купцом-миллионщиком, но его убили во времена революции. Другой прадед погиб на полях Первой Мировой. Вполне возможно, что это случилось на территории современной Беларуси, но точно я этого не знаю. Предки отца - поляки из Одессы.

Мои родители тесно связаны с театральной сферой, мать - актриса, папа - режиссер. Профессия папы стала большой трагедией для семьи - все хотели, чтобы он стал чиновником, а он выбрал театр. Ужас, правда? (Смеется)

Познакомились родители в Рыбинском театре. Я родился в этом красивом городе на Волге, но помнить его не могу. Когда мне исполнился год, мы переехали в прекрасные Великие Луки, но их я помнить не могу по той же причине. Потом был Златоуст, но вы уже догадываетесь...

Первые мои воспоминания связаны с Усть-Каменогорском - первая любовь, детский сад, школа. Очень много путешествовали по Казахстану вместе с родителями. Кажется, я неплохо знал эту страну.

Когда я был в третьем классе, мы переехали в Беларусь.

О национальном

Во мне смешаны несколько кровей, но коренного чувства родины у меня нет. Зато в моем характере воплощены многие российские пороки - безалаберность, лень, невоздержанность в алкоголе. Единственный порок, которого я не имею - это империалистическое мышление. Белорусы сильно отличаются от россиян - у них нет панибратства, они не переходят после второй рюмки на "ты" Белорусы очень вежливые. За то время, что я работаю журналистом, пообщался, может, с тысячей человек. Кажется, за дверь выставили лишь однажды.

Про белорусский язык

Белорусский я не изучал в школе, изучил после службы в армии. Где-то в 1991 мог читать, а в 1992 был способен и разговаривать. Во первых - способствовал интерес к той земле, где я оказался. Во-вторых - самое интересное в прессе 90-х годов можно было прочитать только по-белорусски. Благодаря "Крынiце", "Лiму" и "Нашай Нiве" я по новому открывал для себя эту страну. Самое удивительное, что на встречах выпускников нашей школы по-белорусски говорим только я и мой бывший одноклассник Константин Золотых - оба в свое время освобожденные от изучения белорусского!

Про любимый белорусский город

Однажды мы с родителями приехали на гастроли в Гродно, и я был абсолютно очарован этим городом, с его несоветской архитектурой, несоветским духом. Пока родители были на репетициях, я купил себе карту города, и наслаждался. Там можно было найти много красивых зданий, подобных которым не было в Гомеле, где мы постоянно жили. Монастырь бригиток, старый замок, синагога, много старых улиц ...

О культурном шоке от белорусской деревни

Когда я снимался в фильме по роману «Чужая родина», мы поехали на съемки в деревню. И там со мной случился настоящий культурный шок. Я попал словно в другое измерение. Как у Высоцкого:

"Мне так бы хотелось, хотелось бы мне
Когда-нибудь как-нибудь выйти из дома
И вдруг оказаться вверху, в глубине,
Внутри и снаружи, - где всё по-другому!

Действительно, там было все по другому. Я был - не в Советском Союзе! Городской советский мальчик попадает в белорусскую деревню, где другие запахи, другие звуки, другие пейзажи, старый, почерневший от времени деревянный костел.

Увидев этот костел с крохотными окошками, в котором царила невероятная атмосфера, я понял, что Беларусь - не менее романтическая страна, чем Франция с ее Нотр-Дамом. Вокруг царит белорусский язык, который я слышал только по радио и на уроках белорусской литературы. А там он - живой! И это "дало по мозгам".

О неудачной актерской карьере

Полтора года я проучился в Нижегородской актерском училище. Полтора года я там проучился, а потом меня выгнали за профнепригодность, именно с такой формулировкойй. За бездарность, короче. И я очень благодарен за это своему учителю, Быть плохим актером - еще хуже, нежели быть плохим журналистом. Плохой журналист еще может спрятаться за своих героев - а куда прятаться плохому актеру? (Смеется)

О службе в армии

Служил в вологодском стройбате. Большинство солдат - выходцы из Средней Азии и Кавказа. Было разное, и хорошее, и плохое, но по сравнению с тем, что я слышу о современной белорусской армии, мой стройбат - полк охраны английской королевы. Невозможно представить, чтобы в ограблении принимали участие офицеры, невозможно представить, чтобы довели человека до самоубийства!

О трудовом пути

После того, как выгнали из универа, работал мастером плоской шлифовки и находил в этом очень много творческих моментов. Очень старательно шлифовал все, что мне приносили, от чего получал наслаждение. Работал также в гомельском театре монтировщиком сцены.

О пути к беларусскому делу

В 1991 году я начал входить, так скажем, в белорусский контекст. Читать книги по истории, художественную литературу. Через год я уже был убежденным белорусским "незалежником". Случайно увидел, что в Вильнюсе набирают людей на обучение белоруссистике. Там у меня тоже была небольшая работа. При помощи перфоратора зарабатывал себе на еду. (Смеется)

В Вильнюсе познакомился с Сергеем Дубовцом, который со временем предложил что-то написать... Написал путевые заметки из Нижнего Новгорода – с этого все и началось. Случился очередной культурный шок, когда я увидел свои "каракули", записанные в тетради, напечатанными ровными буквами в газете.

О том, как встречал 1994 год в тюрьме

Психологи говорят, что у мужчин в течение всей жизни остается один возраст. С каким родился, с таким и умрешь. Сергей Дубовец как-то сказал, что мой возраст - 5 лет ...

В 1993 году активно стало продаваться газовое оружие. Захотелось мне немного побыть Бельмондо. Приобрел пистолет, ходил с ним по Вильнюсу, а ко мне никто не приставал. Поехал к отцу в Вологду, на театральный фестиваль, где страшно напился. Решил провести эксперимент - как действует газ на животных. Выстрелил, звук разнесся, кажется, на всю ночную Вологду ...

Кошка молниеносно убежала, а я услышал за спиной «Стой!». Вместо того, чтобы поднять руки вверх, я решил отстреливаться, как настоящий Бельмондо. Последним выстрелом я попал в одного из милиционеров. Меня повалили, избили и притащили в отделение, где я счастливо «отрубился». В конце концов отец сумел договориться с милиционером, который пострадал от моего выстрела. В результате в два часа ночи меня выпустили из Вологды под подписку, а в четыре часа я уже сидел в поезде ...

Отец сказал, чтобы я не в коем случае не появлялся ни в Вологде, ни в Гомеле, по месту прописки.

Это произошло в мае, и до новогодних праздников я пробыл в Вильнюсе. Новый год решил провести с матерью и друзьями. Как только я оказался в Гомеле, мне позвонили по поводу того, что у меня проблемы с паспортом. Едва зашел в паспортный стол - сразу взяли под стражу и отправили в «гомельский централ», где сообщили, что за мной уже едет вологодский конвой. Еще сказали «ты отрываешь людей от новогоднего стола, и как они будут тебя пиздить по дороге в Вологду - это уже не наше дело». 1994 год я встречал в ожидании вологодского конвоя. Далеко не в приподнятом настроении встречал.

А дальше началась моя новогодняя белорусская сказка. Мать взяла мои публикации и дошла с ними до главного прокурора города. Она сказала «Да что же это делается! Такой хороший мальчик! Он что, убил кого ?! Посмотрите, как он любит нашу Беларусь! ». Этот замечательный человек сначала всыпал своим подчиненным, которые выдают человека без всякого прокурорского разрешения каким-то вологодским ментам, словно на дворе Советский Союз! А потом пообещал моей матери, что выпустит меня еще в этом году.

Я уже успел сменить несколько камер, за всеми познакомился, скорефанился, а за пятнадцать минут до нового года слышу: «Бартосик, с вещами на выход!». Меня поздравляют с новым годом, говорят, мол, подвезут к центру города. Новый год я встретил в милицейском воронке, сзади, за решеткой.

И я иду по улице, небритый, от меня воняет тюрьмой, но я - самый счастливый человек в этом городе в эту новогоднюю ночь.

После Нового года я пошел к прокурору. И он, показав на карту Беларуси, сказал такую фразу. "Вот в этот границах можешь ходить, где угодно. А в Россию - чтобы и носа не совал! "Тогда я и понял, насколько Беларусь - большая страна. А эту прозрачную, как будто несуществующую, белорусско-российскую границу я спинной мозгом тогда чувствовал. Беларусь спасла мне жизнь. Не выдала!

О деньгах, которые автор получил за победу в премии Гедройца

Часть денег пойдет редактору книги Сергею Дубовцу. Идея книги пренадлежала ему. Часть - семье моего друга, краеведа, историка - Алеся Юркойця, который сейчас безосновательно находится в заключении.

О творческих планах

Сейчас работаю над новой книгой. Опять путешествие, на этот раз ностальгическое, по 60-х-70-х годам, по местам, связанным с белорусскими писателями. Там будет много анекдотов, много смешного. Много историй о Бородулине, Короткевиче, Тарасе, Герчике...

***

Фото на обложке svaboda.org

Подпишитесь на нашу рассылку:

 

Комментарии: